Наталья Савченко: Я вольная. Я с Волги

Наталья Петровна – ведущая актриса Тульского академического театра драмы. Недавно она получила почетную премию и звание лучшей актрисы России за роль Виолетты Десинь в спектакле «Винная комедия (Супница)». Корреспондент «Центра 71» встретилась с актрисой в ее гримерке перед спектаклем.

Спектакль «Винная комедия» тульская труппа представила на престижном театральном фестивале имени Рыбакова в Тамбове. Помимо туляков, выступили еще 10 творческих коллективов из Москвы, Калуги, Тюмени, Пензы, Липецка, Ростова-на-Дону и Самары. Также специальным дипломом был отмечен режиссер-постановщик и исполнитель роли Поля Дюбара – Дмитрий Краснов. Жюри и театральные критики пришли в восторг от его игры.

- Я довольна наградой, – говорит Наталья Петровна. - Естественно, и своей ролью. В комиссии была Ольга Михайловна Яковлева – не самая последняя артистка в этой стране. Выбрав «Винную комедию», мы, конечно, рисковали. Все-таки комедию везли на фестиваль. Но нас жюри обсуждало дольше всех – 2,5 часа после спектакля. Сказали, что очень хорошо, что это комедия. Потому что это редчайший жанр, не все артисты могут его играть, тем более вот такой «пастельный» спектакль – легкий. В общем, нам много профессиональных слов сказали.

- Некоторые актеры утверждают, что им необходимо быть похожими на своих персонажей, чтобы сыграть убедительнее. Что вы думаете на этот счет?

- Я всегда должна быть соавтором. Конечно, так иногда не получается, и мне становится некомфортно. Я должна быть человеком, который участвует в процессе создания роли. Мне не говорят: «Иди сделай вот это, встала туда, развернулась...» Я этого делать не умею. У меня, к сожалению, а может, к счастью, так не получается. Я очень плохо ввожусь в готовую роль. Мне бы хотелось пройти все своими ногами.

- Так было всегда?

- Нет, конечно. По молодости кто меня спрашивал, что я хочу? Но все равно, когда «голос немножко окреп», уже могла сформулировать то, что мне нужно. Я вспоминаю, что, когда была молодая, меня срочно вводили в спектакль «Уроки музыки», я говорила очень хорошему режиссеру: «Дайте мне три дня, я разберусь и покажу готовый результат». Чужой рисунок – чужая психофизика. А у меня моя: шаг делаю вот так, сажусь вот так. У меня рост, объемы другие. Все делаю по-другому.

- Через сколько лет работы актрисой «голос окреп»?

- Поздно. Прежде чем ты начинаешь понимать хоть что-нибудь в своей профессии, проходит лет 12-15. Первые 15 лет ты идешь по потоку. Самое ужасное, что это молодые годы, когда очень многое можно успеть сделать. А когда начинаешь соображать, уже начинается пенсия.

- Когда вы решили для себя, что будете актрисой?

- Очень рано. Еще до того, как пошла в школу. У меня папа актер. После окончания школы поступила в Горьковское театральное училище, покорять столицу не поехала. Во-первых, мне тяжело было бы. У меня мама одна работала, а мне не хотелось ее напрягать. А во-вторых, в Горьком было очень хорошее училище. Сейчас я смотрю на нынешних выпускников и понимаю: нас действительно прекрасно учили.

Затем попала в театр Ленсовета. Все уезжали из Ленинграда в провинцию работать, а мы наоборот. На выпускных экзаменах в Горковском училище председателем госкомиссии был Игорь Владимиров (муж Алисы Фрейндлих. – Прим. авт.). Приехал и забрал меня и еще двух моих однокурсников. Они до сих сейчас в Санкт-Петербурге работают, а я вот здесь.

- Не жалеете?

- Сейчас иногда жалею. Хотя Равикович меня предупреждал об этом. Мне и Владимиров тогда сказал, что дает мне ровно год, но я же уехала к мужу... (муж Савченко по образованию актер, получил распределение в Тулу. - Прим. авт.). Если в течение года ты вернешься, я тебя беру, если нет — все. Спустя 20 лет пожалела, но было уже поздно.

- Вы беретесь за роли, которые вам совершенно не близки?

- В кино. Хотя бы в «Тихом Доне». Абсолютно не мое. Но так хотелось сняться. Начала искать в своих закромах то, что мне поможет. Почему? Потому что это «Тихий Дон», Сергей Урсуляк, хорошее кино и хорошие артисты.

- Степан Разин в юбке — однажды вы так охарактеризовали себя. Почему?

- Я вольная. Я с Волги. Одно для меня слово.

- Сейчас в фильмах снимаетесь?

- Нет. Один фильм у меня сейчас сорвался. Я прошла пробы у режиссера, меня утвердили, а потом выяснилось, что во все съемочные дни я занята в театре. Не просто в один, а во все. Судьба мне сказала: «Не надо, Наташа». В общем, разошлись как в море корабли.

- Что вам ближе – театр или кино?

- Конечно, театр. Кино — это другая профессия. В театре я профессионал, а в кино я начинающий профессионал. Просто опыт в театре есть, поэтому делаешь в кино шаги раз в 5 быстрее. Когда я работала в театре в Ленинграде, в это время Алиса Бруновна Фрейндлих снималась в «Служебном романе». У Анатолия Равиковича (советский и российский актер театра и кино. - Прим. авт.) я стала спрашивать, а где она смотрится интереснее – в театре или кино. Он мне ответил: «Наташа, как ты можешь сравнивать. В театре она в каждом спектакле делает шаг к совершенству». Это правда. Мы иногда делаем роль прямо на спектакле. Договариваемся на репетиции, а потом воплощаем. А в кино ты один раз снялся и навсегда.

- Насколько для вас важна оценка профессионального сообщества?

- У меня есть два критерия успеха: зрительский и профессиональный. Он делится у меня 50/50. Бывает, что профессиональные спектакли, но зрителям до этого дела нет. И вот это не очень хорошо. Например, «Отчего люди не летают?» по пьесе А. Н. Островского «Гроза». Очень профессиональный спектакль, но не пошел. Был у меня спектакль «Быть или не быть». Тоже роскошный спектакль, но прошел только 13 раз. Хотя профессионально я сделала большой шаг вперед для себя как для актрисы.

- Как вы думаете, в чем причина?

- В зрителе. Сейчас такое время, что ему хочется отдохнуть. Вы знаете, мне никогда не задают один вопрос, который я бы хотела услышать: «Что такое театральный город?». Для меня это тот город, в котором зритель сидит в зале и не смотрит первый акт на декорации, а потом на костюмы, а смотрит за движением души. Я приехала из театрального города – Нижнего Новгорода. В Туле тоже есть зрители, которые много раз ходят на спектакль. Они понимают, что театр хорош сиюминутностью. Он каждый раз идет по-другому. Есть роль, которая написана, но играется она каждый раз живым человеком. И каждый раз он говорит иначе. Вот когда смотрит на это, то это зритель с большой буквы.

- А ваш зритель, он какой?

- Надеюсь, он умный. Только, я думаю, что его не очень много. Но это не значит, что он глупый. Вернее, так: хочется, чтобы он был умным. Очень хочу, чтобы он имел хороший слух на духовность, хороший вкус, способность участвовать со мной в спектакле. Он может молчать при этом, но это слышно в зале.

- Какие героини вам близки?

- У меня редкое амплуа — трагикомическая артистка. Когда я стала взрослой, я поняла, что это очень хорошо. Границ у этого амплуа нет. Я характерная героиня. Хотя заканчивала театральное училище как социальная.

Могу сказать и про свою внутреннюю градацию. Я для себя решила, что если, по своему ощущению, я за время спектакля сделала шаг вперед в своей роли - так не играла, не затрачивалась, не участвовала в трактовке, - значит, хорошо.