Календарь истории. 27 мая: Толстой вызвал на дуэль Тургенева

27 мая 1861 года в имении А. А. Фета Степановке поссорились два литературных гения – Лев Толстой и Иван Тургенев.

Собственно, отношения у них были непростые еще с момента знакомства в 1855 году, которое произошло в Петербурге. Уж очень они были разные: холеный аристократ Тургенев и «армейский поручик, дикарь», как он сам себя называл, Толстой. Отношения писателей были настолько непростые, что литературовед Б.М. Эйхенбаум как-то назвал их «романом». При том, что оба восхищались литературными творениями друг друга, к жизни они относились совсем по разному, о чем постоянно спорили¸ и что привело, по выражению Тургенева, к «оврагу» в отношениях.

Сцена, случившаяся в тот день, 27 мая 1861 года, достаточно подробно описана в воспоминаниях хозяина имения.

За утренним кофеем речь зашла об английской гувернантке дочери Тургенева. Тот рассказал, что англичанка прививает дочери привычку к благотворительности: дочь теперь чинит одежду бедняков.

– И вы это считаете хорошим? – удивился Толстой.

– Конечно, это очень сближает благотворительницу с насущною нуждою.

– А я считаю, – возразил Толстой, – что разряженная девушка, держащая на коленях грязные и зловонные лохмотья, играет неискреннюю, театральную сцену.

Тургенев «с раздувающимися ноздрями» возмутился.

– Я вас прошу этого не говорить!

– Отчего же мне не говорить того, в чем я убежден?

– А если вы будете так говорить, я вам дам в рожу, – произнес Тургенев историческую фразу, дав повод его многочисленным друзьям и недоброжелателям еще долго обсуждать, действительно ли он сказал все именно так, как было записано очевидцем.

В этот момент даже по тем, старым меркам они достаточно молоды, хотя и уже вполне зрелые, чтобы не думать о дуэлях: Толстому – 33, Тургеневу на десять лет больше. Однако с дороги Толстой послал Тургеневу вызов на дуэль. Уточнив при этом, что «не желает стреляться пошлым образом, т.е. чтобы два литератора приехали с третьим литератором, с пистолетами, и дуэль бы кончилась шампанским», а желает стреляться по-настоящему.

Тургенев послал письмо с извинениями, на что Толстой через Фета попросил передать, что презирает его и знать не желает. А когда Фет попробовал примирить бывших друзей, поругался и с ним, да еще попросил передать, что Тургенев … Ну, в общем, выдал ему нецензурную характеристику. Теперь, спустя столетия, все же приятно осознавать, что оба классика были живыми людьми, со всеми присущими им страстями, эмоциями, а не застывшими мумиями с бородой на портрете в школьном кабинете.

Прошло некоторое время, и Толстой, как описала Софья Андреевна, «пришел в одно из тех прелестных расположений духа, которые в жизни его находили на него иногда, – смирения, любви, желания и стремления к добру и всему высокому. И в этом расположении ему стало невыносимо иметь врага». Под влиянием момента он написал Тургеневу, предлагая помириться. Однако тот все еще чувствовал себя оскорбленным.

«Вчера получил письмо от Тургенева, – все с тем же чувством смирения отмечал Толстой в дневнике, – в котором он обвиняет меня в том, что я рассказываю, что он трус, и распространяю копии с моего письма. Написал ему, что это вздор, и послал сверх того письмо: «Вы называете мой поступок бесчестным, вы прежде хотели мне дать в рожу, а я считаю себя виноватым, прошу извинения и от вызова отказываюсь».

Писатели помирились лишь через 17 лет – опять же по предложению Толстого. «В последнее время … почувствовал, что я к Вам никакой вражды не имею. Дай Бог, чтобы в Вас было то же самое... Если так, то, пожалуйста, подадимте друг другу руку...». Тургенев также был согласен на примирение, и успел еще несколько раз побывать в гостях у Толстого в Ясной Поляне. Впервые после семнадцатилетнего перерыва он приехал в Ясную в августе, затем в сентябре 1878 года. Потом в 1880 и 1881 годах. Был все таким же весельчаком и балагуром, что уже совершенно не соответствовало настроениям Толстого. «Тургенев cancan. Грустно», – откликнулся он в дневнике на демонстрацию Тургеневым па модного в Париже танца.

Заметим, кстати, что Толстому теперь всего пятьдесят с небольшим, в то время как Тургенев на десять лет его старше. И он, как и прежде, больше чувствует себя наставником по отношению к Толстому.

«…Как я был рад быть Вашим современником, – пишет он ему из Буженвиля, – и чтобы выразить Вам мою последнюю искреннюю просьбу. Друг мой, вернитесь к литературной деятельности!»

В мае 1882 года, узнав, что Тургенев умирает, Толстой пишет ему: «Я почувствовал, как я Вас люблю. Я почувствовал, что, если Вы умрете прежде меня, мне будет очень больно. Обнимаю Вас, старый милый и очень дорогой мне человек и друг».

«Тургенева я всегда любил», – скажет он незадолго перед своей смертью. А еще раньше: «Как-то трудно быть писателем после него».