Война, мир и любовь глазами княжны Марьи на театральном фестивале Tolstoy Weekend
Надо отметить, что этот спектакль в Ясной Поляне не впервые. В прошлом году он стал лауреатом Международного арт-фестиваля «Сад Гениев». Юлиана Сополёва, исполнительница роли княжны получила премию «Золотой лист» за лучшую женскую роль.
Пожелать удачи актерам перед началом спектакля вышел российский актер театра и кино Сергей Безруков. Он радушно поприветствовал зрителей, собравшихся в Ясной Поляне в этот день, и подчеркнул, что понимает и разделяет их волнение.
Из декораций на сцене – лишь клавикорды, стол, накрытый на 5 персон и несколько стульев. Остальной реквизит по мелочи: мятые конверты и письма на старой бумаге, графин с водкой, станок отца, появлялся с самими актерами. А актеры выходили, просто нельзя не заметить, очень четко. Педантичный взгляд не увидел ни одного промаха в выходе актеров, звуковом или световом сопровождении. А действие спектакля не ограничивалось одной лишь сценой. Персонажи появлялись кто из-за зрительского зала, кто из боковых кулис, а кто даже из рядом стоящего домика.
Первое, что услышали зрители – это записанный на фонограф голос самого Толстого, который вещал о семейных ценностях. И его слова задают тему всему спектаклю, который показывает войну и мир через призму восприятия княжны Марьи. Хотя главное тут, конечно, не война. И даже не мир.
Когда Марья появилась на сцене, сразу стало понятно – это она. «Зеркало отразило некрасивое слабое тело и худое лицо. Глаза княжны, большие, глубокие и лучистые (как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них), были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты» - так описывает Лев Николаевич княжну Мари Болконскую. И, словно подчеркивая эти слова, накрашены у актрисы Юлианы Сополёвой только глаза. Лицо пудрой превращено в бледное и лишенное выразительных черт. А так как на улице в этот день было довольно прохладно, носик ее трогательно порозовел. Актеры ведь, в отличие от зрителей, не могли взять уютный красный плед с надписью «Tolstoy Weekend» и тем самым согреться. Описание обстановки, пространства, эмоций легло именно на Марью. Так, вначале спектакля она очерчивает воздух, рассказывая, что где стоит, что она видит и как к этому относится.
Жила Марья с отцом-деспотом по четко заведенному, совершенно каждый день одинаковому порядку. И эта одинаковость режиссером была передана максимально щепетильно. Повторяющиеся движения, закольцовывающие действие, одинаковые слова. Отец олицетворяет собой черствость и порядок. Его играет молодой парень Олег Кузнецов, который поначалу кажется даже моложе «своей» дочери. Но в ходе спектакля впечатление о его возрасте стирается. И в итоге, не смотря на молодость, глаза его начинают казаться старческими, живые движения кажутся жестами чрезмерно активного старика. Он очень эмоционален. И это скорее положительный герой, нежели отрицательный. Если в этой постановке вообще есть отрицательные персонажи. Каждому можно посочувствовать, даже вероломной француженке m-lle Bourienne (Евгения Розанова), вначале отчаянно ищущей поцелуя сначала у Андрея Болконского (Марк Вдовин), затем у Анатоля Курагина (Иван Титов), а потом мечущейся от страха, видя взбунтовавшихся русских мужиков. Но положительным отца сделала именно любовь его дочери, которая так смотрела на него, оправдывала и потакала во всем. Именно отец вызывал в зале взрывы смеха и аплодисменты. Несмотря на его строгость, над тем, что он делал, нельзя было не улыбаться. И он не мог не понравиться.
Актеры, возможно, для экономии времени, больше пересказывали то, о чем они говорят. И делали это быстро, практически не запинаясь. А говорили по-настоящему, не в пересказе, только в значимых моментах. Часто речь их начиналась так: «И я рассказала (рассказал) о том, что …». Правда, не смотря даже на такую экономию времени, спектакль шел три часа. Незадолго до антракта актеры уже играли на фоне заката. Что, конечно, производило восхитительное впечатление. И добавляло романтики и без того тонкому спектаклю.
На фонари, что были на сцене, начали слетаться насекомые, которые стали словно бы частью спектакля, частью декораций и действия. Они были похожи на кружащиеся снежинки.
Антракт прошел быстро, зрителей торопили. Холодало. У многих зрителей еще оставались кружки с кофе в руках. Он распространял легкий тонкий аромат, но больше пахло яснополянским непередаваемо родным воздухом. Несмотря на похолодание, никто с площадки не ушел, даже сидящие на земле дети досмотрели спектакль до конца.
Нет смысла пересказывать всего, что было на сцене. Каждый персонаж был целостен, каждому нельзя было не поверить и хоть раз не улыбнуться. Влюбленному Пьеру, улыбающейся мудрой женской улыбкой Наташе, решительному Николаю. Да, несмотря на трагичные моменты, все действие проникнуто добрым и теплым юмором. Вовсе не вычурным и не громким, но настоящим юмором. И, конечно же, любовью.
Именно любовь тут главный персонаж, выходящий «на свет» через княжну Марью. Возможно, как раз таки, через ее глаза. Она никого не судит и всех прощает. Она любит всех. Эту любовь постигает при смерти ее брат, что, пожалуй, явилось самой пронзительной сценой спектакля. Любовь очищает. Любовь спасает. Любовь.