Александр Лапин рассказывает о книге «Суперхан» и об особенностях правления на постсоветском пространстве

Недавно вышедшее произведение стало частью трилогии «Книга живых», которой автор завершает свой роман-эпопею «Русский крест».

— Александр Алексеевич, в чем отличие вашего нового романа от предыдущих книг этого цикла?

— Это последняя его часть. Герои давно разъехались в разные стороны: один живет в Центральном Черноземье, другой — на Дону, третий — на Камчатке. И я решил, что в финальной стадии лучше делать самостоятельные произведения о каждом из персонажей. Первый роман «Утерянный рай» вышел восемь лет назад, и, естественно, тем, кто еще не успел с ним ознакомиться, будут не совсем понятны особенности взаимоотношений главных героев, если их окажется несколько. Поэтому в центре повествования «Суперхана» только один дружеский тандем: Александр Дубравин и Амантай Турекулов.

«МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В БЫВШИХ РЕСПУБЛИКАХ»

— Почему местом действия выбран именно Казахстан?

— Конечно, можно было бы выбрать и Белоруссию, и любую другую бывшую советскую республику. Но, во-первых, я Казахстан лучше знаю: прожил там 22 года. Во-вторых, Казахстан и Россия очень похожи. В том числе своей многонациональностью и «моделью демократизации». Ведь в книге я сравниваю наши страны, и это сравнение многое дает понять о России. Но кроме того мы ведь до сих пор не знаем, что на самом деле происходит в постсоветских государствах, и не только в Казахстане или, допустим, в очень закрытой Туркмении. До недавних пор мы предполагали, что нам всё известно и всё понятно про Белоруссию. Оказалось, совсем нет.

— На фоне событий последних месяцев в Белоруссии, Киргизии, Армении и Азербайджане Казахстан кажется едва ли единственным оставшимся в СНГ островком спокойствия, где не было революций, войн, межнациональных конфликтов... Возможно ли там что-то подобное тому, что случилось, например, в Киргизии или несколько лет назад на Украине?

— Нечто подобное несколько раз в Казахстане начиналось. Это события в Новом Узене на полуострове Мангышлак, но их жестоко подавили с помощью оружия. Было немало погибших. После этого ситуация периодически осложняется, но до открытых выступлений не доходит. Просто мы в России почти ничего не знаем.

«ЭТО НЕ ДЕТЕКТИВ, А РОМАН О ХОДЕ ИСТОРИИ»

— В книге вы никогда не называете человека, подразумеваемого под именем Суперхан, впрямую. С чем это связано?

— Мне кажется, ущерба роману это не нанесло. Я заменил имена многих известных персонажей на те, которыми их называют в своем кругу. Более того, подлинные имена, думаю, ничего книге не добавят. Тем более что всем, кто в материале, и так понятно, о ком идет речь. Кроме того, эти персонажи мало чем отличаются от своих коллег в других бывших советских республиках. Ведь все постсоветские страны (я не беру в расчет Прибалтику) с разными вариациями пошли по одному и тому же пути. Еще 80 лет назад наш выдающийся философ Иван Ильин предсказал, что авторитаризм как промежуточная стадия между социалистическим строем (в нашем понимании) и демократией — неизбежен. Так и получилось.

— Роман начинается как детектив, но разгадка гибели Амантая Турекулова остается нераскрытой...

— Элементы детектива здесь не самоцель. Я ставил себе задачей показать жизнь государства — нашего ближайшего соседа, одновременно похожего и не похожего на нас. Вы же видите, что в книге есть и интеллигенция, и политики, и казаки, и быт так называемых «простых людей». А собственно детективная составляющая, если реализовывать ее в полной мере, могла бы нас увести от этой задачи. Кроме того, как вы знаете, раскрытые политические убийства в последние десятилетия — это редкость, скорее исключение, чем правило. Если в жизни так, то почему же в литературе должно быть по-другому? Да и роман этот не об убийстве, а о ходе истории.

«ВСЕМ УГОДИТЬ — СЕБЯ УМОРИТЬ»

— Известно, что великий режиссер Леонид Гайдай буквально со слезами на глазах вырезал сцены, которые сами по себе были очень удачными, но не монтировались в фильм по ритму, по композиции... Приходилось ли вам в процессе работы над романом с сожалением отказываться от того, чтобы включить в книгу ту или иную сцену?

— Конечно. Ведь я в Казахстане, повторюсь, 22 года прожил и на протяжении тех 30 лет, что был вне республики, контактов с оставшимися там друзьями и коллегами не прерывал. Следил, что у них происходит. За эти полвека накопилось очень много сюжетов, историй, наблюдений... Но у книги свой формат, своя задача, свое назначение. Нельзя объять необъятное. Нужно сделать так, чтобы прежде всего российскому читателю было понятно, что в ней происходит, и он не утонул в колоритных деталях и подробностях.

— Вы показывали рукопись своим знакомым в Казахстане?

— Среди моих знакомых есть прототипы героев романа, в том числе руководители очень высокого уровня. Конечно, мне будут очень интересны их отзывы на книгу, но рукопись я им не показывал. У каждого своя точка зрения на происходившее в их стране, учесть всё невозможно. Всем угодить — себя уморить, а я решал всё же собственные задачи. К тому же эта книга не для Казахстана, а для России.

Беседовал Сергей КНЯЗЕВ.