• Курсы валют:
      USD 59.63
      EUR 70.36
15.02.2017

Писатель Александр Лапин: Столетие Февральской революции заставляет размышлять о прошлом и будущем

 Закончив «Русский крест», я взялся за новый большой роман — «Святые грешники». И глубоко погрузился в нашу историю. Коснулся многих вещей, которые сегодня на слуху. В том числе революций 1917 года.

Какие противоречия бросаются в глаза?

Во-первых, ещё в школе мы усвоили, что была какая-то невнятная Февральская революция, которая привела к падению самодержавия, и Великая Октябрьская — когда власть взяли большевики. В том же виде это представление и сегодня живёт в головах большинства россиян. Но, обратившись к первоисточникам, особенно к истории царской семьи, я оказался ошарашен множеством нестыковок.

Никакой Февральской революции вообще не было. Во всяком случае, в том виде, как мы её понимаем. Была очень тяжёлая, гнусная история предательства и позора. Да, народные волнения в Петрограде возникли. Но не как в 1905-м, когда вся страна полыхала. Причём вызвала их нехватка хлеба, которую создали искусственно. Дефицита в стране не наблюдалось: хлеб застрял на железной дороге и до столицы не доехал.

Во-вторых, в момент начала этих волнений царя не было в городе. Он как главнокомандующий выехал в ставку в Могилёв. А когда вынужден был вернуться, оказался один с охраной на станции в Пскове. Его просто предали. Ничего не было предрешено. Командующих армиями уговорил генерал Алексеев. И все они телеграфировали государю в том духе, мол, Ваше Величество, откажитесь от престола. Налицо заговор. Император растерялся. И когда представители Госдумы приехали, то получили его отречение. А князь Михаил, которому Николай хотел передать бразды правления, тоже струсил и фактически поддержал переворот.

Не было ситуации свержения самодержца, захвата власти. Её просто некому было защитить, и Николай сам от неё отказался. Хотя потом горько пожалел: его жертва оказалась напрасна.

А затем было Временное правительство — либералы и буржуазия. Гучков, Львов, Керенский… Вроде бы сбылось желаемое. Но эти люди оказались политическими импотентами. С февраля по октябрь правили страной и ничего не делали для решения вопросов, поставленных самой жизнью: о войне, о земле, о развитии страны…

Соотнесём те события с нашей эпохой?

Сегодня я понимаю: по идее к власти в России должна прийти новая сила — буржуазия. Но вижу, что она недалёкая и жадная. Так что вряд ли способна править страной. Как и сто лет тому назад. Нет у нашей буржуазии ни внятной идеологии, ни программы, ни фракции в Думе. Нет и воли.

Нашёлся бы тогда, в феврале, твёрдый человек, способный взять на себя ответственность, провести реформы, чем бы ещё закончилось? Может быть, Россия стала бы конституционной монархией — на манер английской. И развивалась бы по другому пути.

Временное правительство оказалось беспомощно.

А потом пришли большевики. Жестокие и свирепые. Но считаю, это было на тот момент спасением. Фронт разваливался. Приказы не выполнялись. Уже возникли солдатские комитеты, которые сами решали, идти в наступление или нет.

Большевики оказались единственными, кто осмелился действовать. Распустили одну армию — начали собирать свою, чтобы дать отпор немцам. Полстраны временно уступили оккупантам, сохраняя власть.

Но в итоге они оказались большими государственниками, чем все эти Родзянки и Гучковы. Разогнали Учредительное собрание, которое могло только болтать. Начали решать проблемы. Раздали землю крестьянам. Национализировали банки, предприятия. Много чего сделали…

И создали страну заново — под себя, оросив её кровью. А дальше — как в наполеоновской Франции. В борьбе за власть победил Сталин и стал новым вождём. Отцом народов. Воссозданная империя завоевала полмира.

Нашёлся бы тогда, в феврале 1917­го, твёрдый человек, способный взять на себя ответственность, провести реформы, чем бы ещё закончилось? Может быть, Россия стала бы конституционной монархией — на манер английской...

Как оценить роль «отца народов»?

Споры о нём не утихают. Либералы считают его людоедом, патриоты — едва ли не святым. Но я считаю, что великих деятелей нужно оценивать по плодам их труда — как сказано в Писании. И с высоты исторического опыта.

Сталин усмирил мировую революцию, заново построил державу. Во время самого тяжёлого периода нападения Европы (да-да, не только немцев, а всего Старого Света, когда вой­на шла на наше уничтожение) собрал народы СССР и отбил этот натиск. Сохранил нас как нацию.

Конечно, вопрос в цене. Но без жестокой воли всё бы рухнуло. Сталин, видимо, понимал, что сотворили с мягким царём, и завинтил гайки. А судят его сегодня не по плодам, а по методам . Почему?

Вспомним того же Наполеона. Чем он был лучше? Создал полицейский режим. Первым стал применять артиллерию против митингующих на улицах. Но Бонапарт сегодня во Франции герой. А Иосиф Виссарионович — изгой?

Так что со Сталиным не всё однозначно. Признавать это мне нелегко. Во времена коллективизации погиб мой дед, отец отсидел по навету. Такие вещи оставляют след в душе. Но как мыслящий человек ещё раз должен сказать: об исторических деятелях нужно судить по плодам их дел.

Какие ещё выводы можно сделать?

Сегодня я также хорошо понимаю роль журналистики в революции. И в 1917-м, и в 1991-м всё было очень похоже. (Кстати, как и в недавней истории с травлей Дональда Трампа.) Так же у нас очерняли царя. Высмеивали царицу, которая якобы крутила роман с Распутиным — чуть ли не нежилась с ним в одной ванне. А уж образ зловещего «старца» и вовсе демонизировали дальше некуда. Всех их объявили немецкими шпионами.

Хотя сам я тоже был журналистом и в девяностые немало написал, признаю, что роль прессы и тогда была деструктивной. Способствовала шельмованию власти, развалу государства.

Сегодня руководство страны действует более чётко и правильно. Информационными процессами нужно управлять. Не давать никому огульно поливать всё грязью.

Есть и ещё один урок. Я уже писал, что история у нас движется по кругу. Россия возрождается на тех же основах: самодержавие, православие, народность. И снова нужна сила, которая может двинуть страну. К сожалению, нынешняя буржуазия с этой задачей не справилась. Мы находимся в ситуации, требующей самодержавной власти.

И на пороге нового голосования, которое пройдёт уже в 2018-м, приходится констатировать: выбирать опять будем не президента, а верховного правителя. Царя!

Автор: Лапин Александр